"Я вплету в твои сны отражения звезд из серебрянной чаши с водой..."
конечно, не полновесная рецензия, а впечатления от просмотра - но все ж.



Огромные просторы…. Огромное озеро, на линии горизонта сливающееся с небом… Бескрайнее – вперед, до самого горизонта – небо… Синее, с облаками. Ослепительное солнце…

Люди ведут неспешную жизнь… Собираются на спектакль – мы видим их. Всех сразу? Всех по очереди.

Удивительную в своей наивности и трогательности Машу, и высокого, чуть суховатого Медведенко.

Рассудительного, немного смешного, слегка наивного, и очень доброго – Сорина, рассуждающего о чем-то с нервным, чуть нахмуренным Треплевым.

По заднему плану мелькнет Аркадина под руку с Тригориным – истинная королева. Актриса. Прима. И просто очень красивая, без памяти влюбленная женщина.

Полина Андреевна – с глазами усталой, чем-то навсегда испуганной птицы, бегом следующая за Дорном.

Неспешная жизнь…

Мы видим, как они подходят, незаметно и неторопливо подтягиваются к зданию летнего театрика. Впрочем, «здание» это совсем просто и незатейливо: деревянные кулисы и холщовый занавес, подмостки, наполовину закрытые водой, уходят вперед – в озеро. В небо.

Потрясающая атмосфера…. Чеховские слова существуют словно бы в каком-то удивительном единении, в причудливой гармонии не только с героями, но и самой природой. Улыбка – солнце – тревога - порыв ветра – облако, чуть накрывшее собой озеро и всех на нем живущих. Ветер, порывистый ветер – на неоседланной лошади скачет на представление главная виновница торжества – Нина. Ветер вьет ее волосы и обвивает – будто бы обнимает - фигуру.

Счастье – безбрежное. Неторопливое. Почти незаметное. Такое, как сама жизнь.

Герои подходят – и меняется природа. Нагнетение. Вместо ясного дня – бурный, с оглушающими порывами ветра. Почти вечер. Почти ночь.

Спектакль начат – нет, не Нина Заречная на подмостках, не актриса, не девушка… Не человек вовсе. Та самая Огромная Мировая Душа. Та самая, которую мы все так призываем, к которой так стремимся и от которой мы так бежим. Любовь. Легкокрылая. Ясная. Нерассуждающая. Как любовь Матери – к детям. Как любовь природы – к человеку. Как любовь Бога - к своим созданиям.

Она – любовь. Улыбнется, раскинет руки. Ее подхватит ветер. Она сойдет с подмосток, и, сама того не заметив, пойдет по воде. И станет человек равен Богу.

И не вынесет этого душа актрисы. И взорвется Аркадина бомбой слов: «по-моему, это что-то декадентское…»

И грянет гром. И Треплев остановит спектакль. И заплатит за это. Человек будет низвержен с небес. И не сможет больше ходить по воде….

Станет холодно. На землю спустится ночь.

И – о конце фильма.

А Нина – блистательная Нина, легкокрылая любовь – обожжется Тригориным.

И закрутит их жизнь, завертит. Доведет Треплева до самоубийства… Сломает Нину. Заставит ее, словно в каком-то безумном прозрении повторять, как она сожалеет: о себе, о Косте, о сломанных жизнях…

Режиссерским рефреном прозвучат ее слова: «Я теперь понимаю, Костя, что главное в нашем деле, - все равно играем мы на сцене или пишем – главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую, и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни.»

Золотые слова. Выстраданные. Главные. И речь уже идет не о героях, не о фильме, а о нас с вами.

Умей. Терпи. Веруй.

И тогда потом, даже после самых страшных грехов, после отречения от детей и самоубийства, будет:

Залитые солнцем мостки в озеро… Треплев и Нина, он и она, они и мы… Купаются, прыгают, веселятся…

И как в театре: мертвецы всегда встают на поклон.

И встретимся мы все – там. За чертой.


@темы: Эмоции, Личные впечатления